MENU
Главная » Статьи » наши любимые ОСОБЫЕ дети » "Особый" ребёнок у врача, в детсаду, школе и в жизни - правовые и социальные тонкости

Москвич с аутизмом пытается через суд доказать свою дееспособность.
Всё началось ещё три года назад, когда у москвича Андрея Дружинина, которому с 4 лет ставили диагноз аутизм, умерла мать, оставив в наследство половину трёхкомнатной квартиры в Москве. Тут же в Москву приехала его двоюродная тетя Надежда Черпина со своим сыном, и тогда Андрея госпитализировали в Московскую психиатрическую больницу имени Алексеева с диагнозом "шизофрения". В клинике Андрей был признан недееспособным.
При этом выяснилось, что Дружинин написал на свою тетю генеральную доверенность, в результате чего трёхкомнатная квартира в Москве была оформлена на сына Черпиной. Невеста Андрея - Надежда Пелепец – инициировала настояшую борьбу за признание Андрея дееспособным.
Отдадим дань этой мужественной девушке – она очень смелая, так как готова на весь мир открыто говорить: " я люблю его такого, какой он есть". Поклонимся ей в пояс, ведь она борется не только за Андрея, и не только за людей с аутизмом, чьи права были нарушены. Благодаря этим судебным разбирательствам, встал важный вопрос – а легко ли в России доказать, что ты «нормальный»?
По опыту скажу, что люди с диагнозом "аутизм" являются одними из самых незащищенных в России и очень часто становятся жертвами мошенников. Дети с аутизмом – самые «наземетные» изо всех детей инвалидов. Все проекты типа «доступная среда» или благотворительные вечера, концерты ориентированы на другие группы инвалидов – на детей с синдромом Дауна или детей с ДЦП, а также онкологических больных. О детях, а потом и взрослых людях с психиатрическими заболеваниями говорить не принято. А уж нажиться на их заболевании и, собственно, особенностях мышления – это вообще в норме.
Но вернёмся к истории Андрея. Догадаетесь ли вы, куда поместили Андрея после признания его недееспособным и практически отнятия квартиры? Правильно, в психоневрологический интернат.
"Жизнь в интернате влияет на Андрея отрицательно, он вполне может жить самостоятельно, он спокоен, не агрессивен. Андрей мог бы учиться и работать в рамках своих возможностей", - сообщила суду психолог центра лечебной педагогики Анна Пайнова. Итак, благодаря невесте Андрея, ряду думающих позитивно специалистов, окружавших Андрея,  и поддержке Интернет-сообщества было возбуждено уголовное дело по факту незаконного лишения дееспособности с целью завладения имуществом.
В конце лета 2012 года судебная машина завертелась. На данный момент за спиной Андрея 4 судебных слушания. Каждый раз количество желающих поддержать Андрея не вмещал зал, так что приходилось вносить дополнительные лавки. По закону дееспособность восстановить можно, но на деле доказать собственную адекватность вопреки записям медицинской карты почти нереально. Поэтому каждое заседание создавало впечатление, что люди с разных сторон судебного разбирательства будто говорят о разном человеке.
- Я знаю Андрея очень давно, мы с ним вместе учились в школе «Ковчег», говорит Николай Дингес. — Мы были в шоке, когда узнали, что он по инициативе дальней родственницы оказался в интернате лишенным дееспособности. Он вполне может жить в обществе, разбирается в компьютере, играет на рояле, работал помощником преподавателя в реабилитационном центре «Солнечный мир»…
Два заседания подряд свидетели будут перечислять доказательства адекватности Андрея:
— Доброжелателен…
— Может сам себя обслуживать в быту…
— Осознает собственные трудности и может обратиться за помощью…
— Хочет продолжить обучение…
Психолог из центра лечебной педагогики Анна Пайкова говорит о «трудностях в эмоционально-волевой сфере».
— В чем это выражается? — уточняет судья.
— Ну… Андрей может краснеть, отводить взгляд, говорить быстро, если волнуется… Впрочем, со мной это тоже случается. Сейчас, например…
Одно из основных доказательств неадекватности в изложении психиатра из ПНИ вызывает бурное обсуждение в группе поддержки Андрея. Основной конфликт в интернате возник из-за того, что Андрей стирал белье. Сам. В раковине. И — что самое ужасное — по ночам. (Днем, в присутствии персонала, сделать это, видимо, было проблематично.)
Психиатр объясняет, что в интернате есть определённые правила: больные сдают своё бельё в прачечную. А вот Андрей показал асоциальное нежелание сотрудничать, упорствовал и нарушал режим, стирая по ночам. А потом ещё и смел развешивать своё мокрое белье по палате. Именно после этого конфликта он попал в острое отделение Алексеевской больницы.
"Зловещая картина маниакальных ночных постирушек" (это цитата одной из журналисток, которая мне крайне понравилась, так как именно так это выглядело со слов психиатров)  объясняется просто.  В интернате есть правило6 после стирки в прачечной проживающие сами ищут в корзинах своё бельё. Если повезло – нашли свои. Если не повезло – выбирай любые, которые подходят по размеру. А Андрей почему-то брезговал носить  чужие штаны, вот «ненормальный», правда!?
Но представителей официальной медицины удивляло такое страстное желдание окружающих Андрея доказать, что в интернате ему не место. Мол, что может быть лучше, когда государство полностью берёт о тебе заботу?
Давайте разберёмся, зачем нужны интернаты такого типа. Интернат — спасение для людей, которые не способны адаптироваться в обществе, не могут противостоять сложностям социальной жизни, это подходящее место для тяжело больных людей. Но Андрей Дружинин, по свидетельствам большинства врачей и знакомых, не настолько тяжело болен, более того — не одинок. У него есть невеста, Надежда Пелепец, есть друзья, есть шанс прожить совсем другую, не больничную жизнь.
— Интернат — это безвоздушное пространство, где человек находится в пассивной позиции, за ним только ухаживают, и все, — объясняла на четвертом заседании суда свидетель защиты Ольга Никольская, профессор, доктор психологических наук, заведующая лабораторией Института коррекционной педагогики, которая периодически наблюдает Андрея с 4 лет, когда аутичный спектр проблем впервые выявился ярко.
Отметим, что Никольская – это один из наиболее именитых специалистов в России в области аутизма. Причём если вы читали её научные труды, то знаете, насколько реалистично и без прикрас смотрит она, как специалист, на людей с аутизмом.
Ключевым вопросом о признании дееспособности Андрея было прояснение, может ли он самостоятельно принимать решения, насколько доверчив к людям и может ли нести ответственность за свои поступки. Признание человека недееспособным - это определённый барьер для мошенников, готовых поживиться за счёт доверчивости «особых» людей. По данным Независимой психиатрической ассоциации, в год поступает 35 тысяч заявлений о лишении дееспособности. Из них удовлетворяется 98%.  Интересно, сколько из них могли-таки вести обычную "дееспособную" жизнь?
— Я бы в данном случае не говорила о патологической доверчивости, — отвечает профессор Никольская. — Да, Андрей изначально предполагает в людях хорошее. И если видит что-то другое, стесняется об этом сказать. Но последние события, мне кажется, заставили его сделать выводы и быть более осторожным.
Борьба за свободу Андрея еще не окончена: дело приостановлено, так как суд принял решение об амбулаторной судебно-психиатрической экспертизе в институте Сербского. Видно, предыдущих экспертиз мало…
Будем следить за тем, что будет дальше, и желает Андрею и его друзьям терепения и силы воли.
Категория: "Особый" ребёнок у врача, в детсаду, школе и в жизни - правовые и социальные тонкости | Добавил: Razvivalkina (16.12.2012) | Автор: Анна Рудова
Просмотров: 1350 | Рейтинг: 4.2/6
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]